Первый. Ликвидаторы

Первый. Ликвидаторы.

Летом 1933 года в Автономной области Коми высадился научный десант во главе с президентом АН СССР академиком Александром Карпинским. Она достигла Водного промысла, чтобы ознакомиться с его работой и воздействием радиевой воды на животных и человека. Результат их порадовал. Один из участников экспедиции, геолог и этнограф Михаил Едемский отметил, что впрыскивание радиевой воды в кроликов приводило к увеличению их веса, а у собак от питья этой жидкости уменьшалось количество сахара в крови, но увеличивалось число красных кровяных телец.
С заключенными, и вовсе происходили чудеса. Компрессы из радиевой соли помогали им излечиваться от ревматизма. Из 48 подопытных ревматиков только трое не получили никакого облегчения, а у одного человека ревматизм и вовсе прошел.
Писатель Остап Вишня, отбывавший здесь наказание, в одном из очерков для местной многотиражки восторженно писал: «Никто не сомневается, что через очень немного лет сюда будут ехать больные и немощные, которым таежная ухтинская вода будет возвращать здоровье».
В те годы радий был самым дорогим и самым редким металлом в мире. При этом ему уже нашли применение. Его считали полезным и включали в состав многих продуктов и бытовых предметов – хлеба, шоколада, питьевой воды, зубной пасты, пудры и крема для лица, а также в средства для повышения тонуса и потенции. Лучами радия облучали злокачественные образования кожи, слизистой оболочки носа и мочеполового тракта.
Андрей Кичигин, радиобиолог, исследователь радиевого промысла в п.Водный:
«В начале XX в. популярностью пользовались бальнеологические курорты, минеральные воды которых содержали в значительных количествах радон и растворимые соли радия. Изначально предполагалось радийсодержащие воды Ухтинского месторождения использовать в медицинских целях. Большие надежды давало то, что содержание радия в них на порядок было выше, чем во всех известных на то время отечественных и зарубежных источниках».
К освоению месторождения привлекли Государственный центральный институт курортологии. В качестве его представителя в штате санотдела УхтПечлага числился врач А.А. Титаев, осужденный 13 июля 1930 г. на пять лет заключения. Известно, что А.А. Титаев с начала 1932 г. приступил к экспериментам по изучению физиологического действия радийсодержащих вод. На состоявшемся 22-24 сентября 1932 г. совещании УхтПечлага было принято решение "проработать вопрос об организации курорта на промысле и расширить работы по изучению физиологического действия радия на организм". Осенью 1932 г. район Водного промысла посетили два сотрудника Государственного центрального института курортологии. Они дали положительное заключение о возможности организации здесь курорта союзного значения. После экспериментов на кроликах, собаках и заключенных был сделан вывод, что "ухтинская вода может сыграть роль серьезного фактора в борьбе за снижение заболеваемости, за поднятие производительности труда рабочего класса и трудового крестьянства". К осени 1932 г. на Водном промысле была построена бальнеолечебница и физлаборатория, где долгое время под руководством врача А.А. Титаева проводили лечение радиевыми водами. Пациентами были как заключенные, так и члены семей начальственного состава.
Интересный факт: дочь А.А.Титаева, Наталья, вдохновленная тайнами водного месторождения, стала геологом и работала впоследствии старшим научным сотрудником геологического факультета МГУ. В дальнейшем она стала научным руководителем радиобиолога Анатолия Ивановича Таскаева, одного из самых авторитетных исследователей водного промысла. Самый большой труд с исследованием водного промысла «Водный промысел. История производства радия в Республике Коми» (1931-1956 гг.), на который всегда ссылаются специалисты, был опубликован под авторством А.И.Таскаева и А.И.Кичигина. Здесь и далее мы будем приводить фрагменты нашего интервью с А.И.Кичигиным.
Андрей Кичигин, радиобиолог, исследователь радиевого промысла в п.Водный:
«Заведующий физлабораторией А. Титаев был самым компетентным на промысле специалистом в области биологического воздействия радиации, и контроль за состоянием здоровья был возложен на врачей физлаборатории. Использовались два метода лечения: тёплые ванны с радиоактивной минеральной водой и компрессы с радиоактивными солями. Вначале радиоактивные препараты применялись для лечения самых разных заболеваний, включая венерические. Позже был определён круг заболеваний, при которых такое лечение наиболее эффективно. Радиоактивные компрессы, например, использовались при лечении экземы».
А вот о том, насколько на самом деле эта вода опасна, в то время еще не думали и не знали. В 1935 г. под редакцией В.А. Левицкого и А.А. Летавета была издана первая в СССР монография, посвященная вопросам радиационной гигиены и радиационной безопасности. В ней исследователи предложили меры по защите работников радиохимических производств от лучевого поражения, правильность которых была подтверждена временем. Неизвестно, попала ли на Водный промысел эта книга, выпущенная огромным тиражом (2000 экз.), но определенные последствия это исследование имело, были приняты кое-какие меры. В физиологической лаборатории проводилось наблюдение за состоянием здоровья работников. Ежемесячная диспансеризация около 50 человек выявила, например, неблагоприятное влияние ионизирующего излучения на здоровье переболевших туберкулёзом. В дальнейшем, на радиоактивном производстве не допускались люди, переболевшие туберкулёзом.
Тем, кто трудился на химзаводах, рабочий день сократили до шести часов, стали бесплатно выдавать молоко, увеличили норму хлеба и сахара. Работающие там заключенные меж собой прозвали промысел «курортом», не подозревая, чем он для них обернется. Очевидцы вспоминают, что даже после освобождения через год-два люди умирали от рака и других последствий лучевой болезни.
Однако для полноценной защиты здоровья людей просто не хватало ни ресурсов, ни знаний у начальства и специалистов.
Вспоминает Николай Ефимович Волков (р. 1916 г.), выпускник Горьковского индустриального института, на радиевом промысле с 1941 г.:
«В сентябре 1943 года мне под охраной двух стрелков было поручено доставить в Ленинградский институт радия свинцовый ящичек с ампулами, где находились кристаллы солей радия. Приехали мы в северную столицу вечером; когда добрались до института, там никого из сотрудников уже не застали. Старушка-вахтер нас пожалела и разрешила переночевать в приемной. Мы поужинали сухим пайком и устроились на ночлег где кто смог. Я на всякий случай свинцовый ящичек положил себе под голову. Утром зашел в лабораторию, чтобы сдать готовую продукцию промысла. Заведующая А. Шалевич указала мне место за столом, а сама отошла в дальний угол довольно просторной комнаты. Оттуда она скомандовала мне: "Откройте контейнер, вынимайте пинцетом ампулы и называйте номерной знак, я буду записывать в журнал". Я был в недоумении, что это она так боится? Потом стал потихоньку в институте расспрашивать о радии, его свойствах и понял, что на промысле нас держат в большом неведении».
Академик Григорий Алексеевич Разуваев (1895-1989) , директор Института химии АН СССР в Горьком и бывший заключенный, работавший на радиевом промысле с 1942 г., вспоминал:
«Технология очистки и выделения радиоактивных солей была сложной и малонадежной; техника безопасности - в зачаточном состоянии. Пока вещества находились в растворах, с ними обращались без каких-либо предосторожностей и только на стадии выделения твердых солей начинали работать за свинцовыми экранами под тягой. Вентиляция при этом нередко выключалась: то авария электросети, то учебная воздушная тревога. Людей, которые работали со мной там - на заводе, в лаборатории, давно нет в живых: они на себе узнали, что такое лучевая болезнь...»
Вдове Г.А. Разуваева, Елене Владимировне, тоже было, что вспомнить:
«Организация труда была отвратительная. Об охране ее, конечно, и знать не знали... Ну а что делалось со здоровьем людей? Многие из тех, кто работал с нами, после освобождения через год-два умирали от рака. Заведующий нашим бромидным отделением Унтерхирхер от рака умер. Работал с нами внук академика Карпинского - через несколько лет умер от этой же болезни. И химика Марка Исааковича Казанина постигла та же участь ... Хоть мы и работали на заводе не больше четырех часов, хоть нам и давали в виде лекарства сырую печень, - уберечь людей вряд ли это могло. Мало того, что условия труда были ужасные, но ведь толком никто не знал о последствиях влияния радиации на человека».
Документы службы дозиметрического контроля свидетельствуют, что мощность дозы гамма-излучения на рабочих местах, загрязненность рабочих поверхностей, полов, дверных ручек активными радионуклидами, содержание в воздухе радона и радия практически постоянно превосходили установленные нормативы. Во множестве докладных записок сообщалось о несоблюдении рабочими правил радиационной безопасности: курение и прием пищи на рабочих местах, недостаточная санобработка кожи, отказ от использования средств индивидуальной защиты и др. Заставить персонал предохраняться от невидимой опасности было очень трудно.
Служба дозиметрического контроля в Водном была создана лишь в 1954 году. Рабочим начали выдавать спецодежду, открылась спецпрачечная. Но к этому времени необходимость в радии стала падать, и трудоемкое производство стало стране не нужным. В 1956 году производство радия в Водном прекратили. Работы по дезактивации зараженных территорий начались сразу после закрытия производства.
Государственных норм и правил радиационной безопасности, имеющих силу закона, не было до 1960 г.
По расчетам Института биологии Коми НЦ УрО РАН радиохимические заводы Водного со сточными водами сбросили в реки и на прилегающие территории более 15 г радия.
Некоторые технологические операции на заводах по переработке воды приводили к образованию локальных радиоактивных загрязнений. Например, перед выемкой осадка-концентрата воду из чанов-отстойников сливали прямо на землю.
Системы обращения с радиоактивными отходами практически не было - их просто сваливали на заболоченный берег Ухты между заводом и поселком заключенных. За все время существования производства оборудованное хвостохранилище (место хранения радиоактивных отходов) так и не создали. По оценкам Института биологии Коми НЦ, к моменту закрытия завода (в 1956 г.) на заводском хвостохранилище скопилось более 10000 т радиоактивных отвалов, содержащих около 10 г радия
В 1957 году Коми филиалу Академии наук СССР поручили провести анализ радиационной обстановки на месте радиевого производства. Ученые выявили более 700 участков радиевого загрязнения на территории 3 тысячи квадратных километров.
Как пишут А.Кичигин и А.Таскаев, объем работ по дезактивации оказался намного выше ожидаемого. Все технологическое оборудование химзаводов было изготовлено из дерева, активного сорбента, которое при контакте с радиоактивными веществами сильно загрязняется и становится радиоактивным.

После закрытия промысла его производственные корпуса и прилегающая территория подлежали дезактивации. Началась первая самая масштабная работа в стране по нейтрализации огромной территории от радиации.
Игорь Симоненко, заведующий отделом Музейного комплекса г.Ухты в п. Водный:
«Я помню, как здесь по улице Ленина ехала машина и поливала дорогу мазутом. Тогда предполагали, что это прибьет радиоактивную пыль. А в доме за моей спиной жил мой знакомый. Стены его квартиры дико «фонили», им пришлось снимать и менять всю штукатурку».
Деревянные строения дезактивации не подлежали. Их разбирали и сжигали, а золу вывозили на хвостохранилище. В кирпичных строениях снимали штукатурку, деревянные и керамические покрытия полов. Значительное загрязнение было в помещениях, где проводили кристаллизацию. Там приходилось вместе со штукатуркой снимать слой кирпича и выбирать землю из-под полов. На заводской территории снимали верхний слой грунта глубиной от 20 до 50 см, а затем засыпали песком. Это позволило снизить загрязненность гамма-излучающими радионуклидами примерно в пять раз. Странно то, что работа по очистке промышленных территорий была поручена не специальным службам, а руководству бывшего водного промысла, которое работу выполняло не по нормативам, а по своему усмотрению. Невозможно обвинить ликвидаторов в халатности, но не все было сделано так, как требовала обстановка.
Наталья Рачкова, научный сотрудник отдела радиоэкологии Института биологии Коми НЦ УрО РАН:
«Использовался насыпной метод, суть которого заключалась в нанесении чистого грунта на загрязнённый слой. В данном случае применялась песчано-гравийная смесь толщиной около 60 сантиметров.
Эффективность метода ограничивается пятью годами после дезактивации. Радий, как и кальций, необходим растениям, поэтому он поступает в поверхностные слои почвы и усваивается растениями. Через пять лет содержание радия в почве становится сопоставимым с уровнем загрязнения исходных отходов, что потребовало повторной дезактивации».
Насыпным методом дезактивировали территории заводов по переработке воды. Провели дезактивацию территории товарной железнодорожной станции в г. Ухта, где разгружали контейнеры с урановым концентратом. Затампонировали скважины, из которых вытекала радиоактивная вода.
Андрей Кичигин:
«Некоторые территории заводов были полностью дезактивированы (металл сжигался или резался, а затем закапывался), но грунт оставался на месте. Состояние окружающей среды улучшилось благодаря распаду радия-228. Растворимые соединения радия были смыты дождями в реку Ухта. Заводы по переработке воды были расположены в поймах рек, и многие их территории затапливаются во время паводков. В результате паводки хорошо промыли радиоактивные пятна, но они до сих пор существуют. Уровень радиации в этих местах не вызывает лучевой болезни, но постоянное пребывание нежелательно. Облучение происходит в основном за счёт радона, хотя уровень гамма-излучения также повышен, превышая допустимые нормы для производственных помещений».
Объем работ по дезактивации оказался выше ожидаемого. Всё технологическое оборудование химзаводов было изготовлено из дерева - материала с высокой сорбирующей способностью. При контакте с радиоактивными веществами дерево сильно загрязняется и становится радиоактивным. Поэтому при замене отработавшего технологического оборудования и, особенно при закрытии химзаводов, оставалось огромное количество деревянного хлама, впитавшего радиевые соли.
Большая проблема заключалась еще и в том, что радиоактивное загрязнение вышло за пределы территории производства. В поселке Водный, выявили множество личных подсобных строений из загрязненных материалов, а в некоторых квартирах полы с гамма-излучающими радионуклидами. Пришлось разобрать много печей, которые топили радиоактивными дровами.
Андрей Кичигин:
«Радиоактивное загрязнение посёлка Водный объясняется несколькими факторами. Во-первых, «чёрные отвалы» изначально считались хорошим удобрением, и даже ударники производства использовали их для своих огородов. Это привело к образованию множества радиоактивных пятен. Во-вторых, в отвалах содержался уголь, сорбировавший радиоактивные вещества. В-третьих, значительная часть технологического оборудования (отстойники, водоводы) была изготовлена из дерева, которое хорошо сорбирует соли и радиоактивные материалы. Наконец, при дезактивации оборудования, загрязнённые материалы использовались для строительства тротуаров, ремонта сараев и даже в качестве топлива. Это дерево обладало свойством хорошо сорбировать соли и радиоактивные вещества».
Выдержка из письма директора градообразующего завода "Комиэлектростеатит" в поселке Водном Н.Е. Волкова о выполнении предписаний Госсанинспектора РСФСР, датированного 1961 г.:
«Санитарная обработка поселка ведется постоянно. На свалку хвостохранилища вывезено большое количество загрязненных бревен, досок, брусьев, изъятых у населения. Однако после обследований выявляются новые материалы бывшего производства в пользовании у населения, ранее не обнаруженные, находящиеся в подвалах домов, сараях и т.д. За 30 лет существования бывшего производства населением использовались бывшие в употреблении чановые доски, брусья и кирпич от разрушенных производственных помещений для собственных нужд, т.к. никаких мер предосторожности не принималось».
Работы по ликвидации локальных радиоактивных пятен продолжались долгое время после официального окончания работ по дезактивации. Только в 70-е гг. стало возможным констатировать, что радиационная обстановка в поселке Водный практически не приводит к дополнительному внешнему облучению населения.
Андрей Кичигин:
«Влияние загрязнённого грунта на растения и грызунов изучалось отделом радиоэкологии (ранее — лаборатория радиобиологии), созданным в 1959 году. Изучалось влияние радиоактивного загрязнения урана на популяции растений и животных.
Сейчас проводятся наблюдения за популяцией мышевидных грызунов. В отличие от слухов о появлении мутантов (вроде тех, что наблюдались в Чернобыле), резких изменений не наблюдается.

После дезактивации Водного в 60-х годах, повторно ее провели совсем недавно, в 2015 году.
Наталья Рачкова:
«Первоначально при дезактивации Водного применялись недостаточные меры, но с увеличением знаний о радиационной опасности применялись более эффективные методы. Второй этап дезактивации отличался от первого. Если в первом случае наносился экранирующий слой, то во втором радиоактивные отходы изолировались от окружающей среды. Этот метод, опробованный на других объектах в России, заключался в создании стены из глинистого материала по периметру скопления отходов вблизи посёлка Водный. Стену укрепляли металлическими сетками и покрывали защитными слоями различного состава. Этот инженерный подход, реализованный в 2015 году (более чем через полвека после первого этапа), обеспечил изоляцию радиоактивных отходов на берегу реки Ухта».
Вместо заключения: авторы данного журналистского материала выезжали в поселок Водный, общались с местными жителями и замеряли уровень радиации на всех упоминаемых в статье объектах водного промысла и поселка, включая хвостохранилище. Уровень радиации был в рамках естественного фона, либо чуть завышен, что не превышало безопасного уровня.